Отпустил на сторону далече
Государь Николай II
Ни беспечности, ни фатализма
Многие считают, что Государь Николай II недооценивал серьезности положения в столице, когда 19 февраля 1917 года решил ехать в Ставку. Из воспоминаний генерала А. Спиридовича (одного из самых осведомленных свидетелей тогдашних событий, поскольку он был в течение многих лет начальником императорской дворцовой охраны; мы обращаемся здесь к его книге «Великая война и февральская революция (1914-1917)». Минск, 2004) видно, что Царь был далек от беспечности. Спиридович, в частности, пишет: «В январе (1917 г. – А.М.), не считая военных докладов, Государь принял более 140 разных лиц. Со многими он обстоятельно говорил о текущем моменте, о будущем. Некоторые из этих лиц предупреждали Его Величество о надвигающейся катастрофе и даже об угрожавшей ему лично, как монарху, опасности». Некоторые лица, например, премьер-министр Голицын, предупреждали Царя и о готовящемся заговоре, о перевороте. По воспоминаниям Спридовича, Государь сказал Голицыну, успокаивая его: «Мы с Царицей знаем, что все в руках Божиих. Да будет воля Его». Стоит отметить, что такие слова совсем не означали ни фатализма, ни бездействия, но только веру. Спиридович пишет о февральских днях перед отъездом Царя из столицы: «Как всегда днем между докладами, Государь много работал. Присылавшихся и оставляемых министрами докладов было так много в этом месяце, что Его Величество ни разу не читал вслух вечером семье, что было для него всегда большим отдыхом».
![А.И. Спиридович А.И. Спиридович](/data/2012/03/15/1233214215/A.I._Spiridovich.jpg)
Царь был человеком активным и работящим. Его усилиями армия вышла из кризиса 1915 года и к весне 1917 года была готова к наступлению. Забота об армии и предстоящее наступление – вот что было главным тогда для Царя. Людям, предупреждавшим его об опасности и призывавшим пойти на уступки «требованиям общества», Государь нередко предлагал дождаться победы над Германией. Спиридович рассказывает о докладе генерала Пильца, которого Государь знал и любил по службе в Могилеве: «Пильц был человек гражданского мужества. Он доложил о всеобщем недовольстве, о потере властью престижа, о розни в самом Совете Министров, о слабости власти. Государь слушал внимательно и закончил беседу заверением, что предстоящее весной всеобщее наступление будет победоносным и все устроится».
Можно упрекнуть Царя в выборе министра внутренних дел Протопопова и доверии к нему, при немолчных «требованиях общества» снять министра. Протопопов-то и заверил Царя, что нет причин беспокоиться и можно ехать в Ставку; а через несколько дней после этого проявил свою полную несостоятельность. Однако задним числом – вольно упрекать. Задним числом видно и то, как безумны требования реформ во время войны. Но «общество» (прежде всего, объект его упований, Государственная Дума) было охвачено, по выражению историка С. Мельгунова, «политической шизофренией». У всех на слуху было требование «ответственного министерства». Это означало следующую реформу государственного управления: правительство отвечает за свои действия не перед Царем, а «перед народом», т.е. - Думой. Людям, приступавшим к нему с разговором об «ответственном министерстве» Государь отвечал одно и то же: надо добиться победы, тогда можно будет обратиться и к реформам.
В Ставке
До наступления было еще далеко, боевые действия не производились. Отчего ж Государь уехал в Ставку? Фрейлина Государыни, баронесса С. Буксгевден, рассказывает в своих воспоминаниях о том, как это произошло (19 февраля 1917 года): «Я находилась возле Императрицы в тот момент, когда Император пришел к ней с телеграммой в руке. Он попросил меня остаться и сказал Императрице: “Генерал Алексеев настаивает на моем приезде. Не представляю, что там могло случиться такого, чтобы потребовалось мое обязательное присутствие. Я съезжу и проверю лично. Я не задержусь там дольше, чем на неделю, так как мне следует быть именно здесь”» (цит. по кн. Петр Мультатули. «Николай II. Отречение, которого не было». М., 2010)
![Царский поезд Царский поезд](/data/2012/03/15/1233214248/Tsarskii_poezd.jpg)
Спиридович пишет об отъезде Государя: «22 февраля. В Царском Селе ясный, солнечный, морозный день. Государь с утра собирался в дорогу. <…> Распрощавшись после завтрака с семьей и Вырубовой, Государь выехал из дворца с Императрицей. Дружно крикнули “Здравия желаем, Ваше Императорское Величество!” стоявшие у главных ворот чины конвоя Собственного полка, дворцовой полиции. Проехали в церковь Знамения. Приложились к чудотворной иконе Божией Матери. Поехали к царскому павильону. Белая пелена расстилалась кругом. Блестел на солнце купол Феодоровсокго собора. Переливался веселый звон его колоколов. Там только что окончили напутственный молебен. / В два часа императорский поезд тронулся в путь. <…> Царица в красных пятнах от волнения вернулась во дворец. Неясное предчувствие чего-то нехорошего угнетало ее. Ее Величество долго молилась и плакала. Плакали и на детской половине».
Невозможно предвидеть
Генерал-адъютант Михаил Васильевич Алексеев был начальником штаба Верховного Главнокомандующего. Он пользовался особым расположением Государя, высоко ценившего его военные знания, высочайшую трудоспособность и опыт. В воспоминаниях современников Алексеев получил много высоких оценок.
![Генерал-адъютант М.В. Алексеев Генерал-адъютант М.В. Алексеев](/data/2012/03/15/1233214213/General-ad_yutant_M.V._Alekseev.jpg)
Известно, что Государь был особенно внимателен к Алексееву, называл его по имени-отчеству, доверял ему совершенно. Даже узнав, что Алексеев вошел в какие-то отношения с Гучковым (и располагая достоверными сведениями об этом!), Государь удовлетворился лишь тем, что спросил Алексеева, и тот отрицал факт переписки с врагом Царя и Царицы. Существует обстоятельная и (несмотря на эмоциональные восклицания, от которых не может удержаться автор) ясная, внятная книга русского историка-эмигранта Виктора Кобылина, вышедшая в Нью-Йорке в 1970 году под названием «Император Николай II и генерал-адъютант М.В. Алексеев» и получившая в России другие названия: «Анатомия измены» (СПб., 1998), а также «Император Николай II и заговор генералов» («Вече», 2004). Странно, но, прочитав эту книгу и убедившись, что генерал-адъютант и вправду, как подводит читателя автор, сыграл узловую роль в тех событиях, а именно роль Иуды, не испытываешь к М.В. Алексееву ненависти или презрения. А испытываешь ужас – от рыхлости нашей души…
![Вокзал в Пскове Вокзал в Пскове](/data/2012/03/15/1233214254/Vokzal_v_Pskove.jpg)
Ход событий известен. Рано утром 28-го февраля Государь покидает Ставку, направляясь к мятежному Петрограду. Поезд в Петроград не пускают, и Государь отправляется в Псков, к Главнокомандующему Северным фронтом, генералу Н.В. Рузскому, куда прибывает вечером 1-го марта. Рузский фактически арестовывает Царя, и 2-го марта Государь отрекается от престола в пользу брата Михаила Александровича. Отвечал ли ход событий плану заговорщиков или план этот «на ходу» поправляли, сказать невозможно. Ясно, что важнейшие вехи были, что называется, «проставлены»: Царь был вырван из столицы и поставлен затем в положение арестованного. Без телеграммы Алексеева Царь не уехал бы из Царского Села. Без телеграмм командующих фронтами, единодушно высказавшихся за отречение, Царь не отрекся бы. В свою очередь, эти телеграммы явились ответом на телеграмму-запрос, разосланный утром 2 марта 1917 г. начальником штаба Верховного Главнокомандующего командующим фронтами. Остановимся подробнее на таковом запросе.
Сначала генерал Алексеев сообщает командующим, что Его Величество находится в Пскове, «где изъявил желание идти навстречу народному желанию учредить ответственное перед палатами министерство». Затем он сообщает о реакции М. Родзянко (председателя Государственной Думы) на известие о согласии Государя на «ответственное министерство»: мол, сдержать народные страсти этим согласием уже невозможно. Алексеев далее передает мнение Родзянко: «…теперь династический вопрос поставлен ребром, и войну можно продолжать до победного конца лишь при исполнении предъявленных требований относительно отречения от престола в пользу сына при регентстве Михаила Александровича». Далее Алексеев пишет уже от себя: «Обстановка, по-видимому, не допускает иного решения, и каждая минута дальнейших колебаний повысит только притязания, основанные на том, что существование армии и работа железных дорог находятся фактически в руках Временного правительства. <…> Если вы разделяете этот взгляд, то не благоволите ли телеграфировать весьма спешно свою верноподданическую просьбу Его Величеству через сверху. 2 марта 1917 г., 10 час. 15 мин. 1872. Алексеев». («Отречение Николая II. Воспоминания очевидцев, документы». М.: «Терра», 1998.)
Сочетание канцелярского стиля, двоящегося мнения (Родзянко-Алексеев), готовности отдаться на милость мятежникам, страха («каждая минута») и неуместного воспоминания о верноподданности – все это говорит само за себя. Задним числом очевидно, что перед нами не запрос, а призыв: встать на сторону мятежников. Из изложенной оценки событий адресату понятно, что начальник штаба уже на той стороне, так что слово теперь - за адресатом.
![Памятная доска на здании Псковского вокзала Памятная доска на здании Псковского вокзала](/data/2012/03/15/1233213648/Pamjatnaja_doska_na_zdanii_Pskovskogo_vokzala.jpg)
Генерал Спиридович писал: «Желая убедиться в настроении армии и флота, Государь принял в январе (1917 г. – А.М.), как и в начале следующего месяца, ряд высших войсковых начальников. Никаких сомнений в преданности армии и флота у него не возникало. Армия, гвардия и флот были гордостью Императора. Он их любил». И предвидеть измену в армии было для Царя невозможно - так же, как невозможно предвидеть удар ножом в спину.
Среди событий или просто деталей происходившего в те дни был один эпизод, в котором генерал Алексеев вдруг показал… оскал, иначе не скажешь. Дворцовый комендант В.Н. Воейков (он отвечал за охрану Царя) рассказывает, как вечером 27-го февраля 1917 г., в Ставке, он пришел к генералу Алексееву предупредить о предстоящем отъезде Государя. Воейков пишет «Я его застал уже в кровати. Как только я сообщил ему о решении Государя безотлагательно ехать в Царское Село, его хитрое лицо приняло еще более хитрое выражение, и он с ехидной улыбкой слащавым голосом спросил у меня: “А как же Он поедет? Разве впереди поезда будет следовать целый батальон, чтобы очищать путь?”. / Хотя я никогда не считал генерала Алексеева образцом преданности Царю, но был ошеломлен как сутью, так и тоном данного им в такую минуту ответа. На мои слова: “Если Вы считаете опасным ехать, Ваш прямой долг об этом заявить”, генерал Алексеев ответил: “Нет, я ничего не знаю, это я так говорю”. Я его вторично спросил: “После того, что я от Вас только что слышал, Вы должны мне ясно и определенно сказать, считаете вы опасным Государю ехать или нет?” - на что генерал Алексеев дал поразивший меня ответ: “Отчего же? Пускай Государь едет… ничего”». Воейков попытался добиться определенности у Алексеева и не добился. Затем дворцовый комендант передал свой разговор с начальником штаба Государю и пытался отговорить его ехать. Но безуспешно, решение ехать было непоколебимо.
Трезвость и выдержка
В многотомном труде А.И. Солженицына «Красное колесо» есть и глава, посвященная отречению Николая II. Царь предстает в ней как некая овца, безропотно следовавшая тому, что ей говорилось… Обратимся к документам, в данном случае к воспоминаниям Н.В. Рузского, только прежде скажем о его судьбе и об истории возникновения этих воспоминаний.
В апреле 1917 г. Рузский подал в отставку. Приход к власти большевиков он встретил откровенно неприязненно. 63-летний генерал, по состоянию здоровья нуждавшийся в лечении, жил тогда в Пятигорске. По занятии города красными, он в числе других «царских слуг» был взят в качестве заложника и 19 октября 1918 г. зарублен шашкой с четвертого удара. Есть сведения, что после объявления приговора Николаю Владимировичу был задан вопрос: «Признаете ли вы теперь великую российскую революцию?» Он ответил: «Я вижу лишь один великий разбой».
![Государь принимает рапорт генерала Н.В. Рузского Государь принимает рапорт генерала Н.В. Рузского](/data/2012/03/15/1233214252/Gosudar_prinimaet_raport_generala_N.V._Ruzskogo.jpg)
В Пятигорске Н.В. Рузский общался с генералом С.Н. Вильчковским, последний и записал беседы с ним. Рузского беспокоило, что многие стали тогда говорить о его неприличном поведении с Государем в Пскове 1 и 2 марта 1917 г. Что ж, одно то, как генерал отрезал Государя от связи с внешним миром (даже с близкими Царь не мог связаться), вряд ли можно назвать «приличным». Но, видимо, свои действия как участника заговора, генерал считал само собой оправданными, и говорил лишь о тоне своих бесед с Государем. Подробное изложение воспоминаний Рузского, записанных Вильчковским в третьем лице, можно прочитать в упомянутой книге «Отречение Николая II. Воспоминания очевидцев, документы». Приведем лишь отрывок из продолжительного разговора Государя с Рузским (поздним вечером 1 марта) о необходимости дать «ответственное министерство»:
«… Рузский стал с жаром доказывать Государю необходимость немедленного образования ответственного перед палатами министерства. Государь возражал спокойно, хладнокровно и с чувством глубокого убеждения. Первый и единственный раз в жизни, говорил Н.В. Рузский, я имел возможность высказать Государю все, что думал и об отдельных лицах, занимавших ответственные посты за последние годы, и о том, что мне казалось великими ошибками управления и деятельности Ставки. Государь со многим соглашался, многое объяснил и оспаривал. Основная мысль Государя была, что он для себя в своих интересах ничего не желает, ни за что не держится, но считает себя не вправе передать все дело управления Россией в руки людей, которые сегодня, будучи у власти, могут нанести величайший вред Родине, а завтра умоют руки, “подав с кабинетом в отставку”. “Я ответствен перед Богом и Россией за все, что случилось и случится, - сказал Государь, - будут ли министры ответственны перед Думой и Государственным Советом – безразлично. Я никогда не буду в состоянии, видя, что делается министрами не ко благу России, с ними соглашаться, утешаясь мыслью, что это не моих рук дело, не моя ответственность”. / Рузский пытался доказать Государю, что его мысль ошибочна, что следует принять формулу: “Государь царствует, а правительство управляет”. Государь говорил, что эта формула ему непонятна, что надо было иначе быть воспитанным, переродиться, и опять оттенил, что он лично не держится за власть, но только не может принять решение против своей совести и, сложив с себя ответственность за течение дел перед людьми, не может считать, что он сам не ответствен перед Богом. Государь перебирал с необыкновенной ясностью взгляды всех лиц, которые могли бы управлять Россией в ближайшие времена в качестве ответственных перед палатами министров, и высказывал убеждение, что общественные деятели, которые, несомненно, составят первый же кабинет, все люди совершенно неопытные в деле управления и, получив бремя власти, не сумеют справиться с своей задачей».
На овцу не похоже. Даже известный советский журналист Михаил Кольцов (1898 – 1942) в статье, написанной к десятилетию свержения самодержавия, писал так: «Царь тверд и непреклонен. <…> Где же тряпка? Где сосулька? Где слабовольное ничтожество? (Кольцов спорит с товарищами по советской прессе. – А.М.) В перепуганной толпе защитников трона мы видим только одного верного себе человека – самого Николая. Он стоек и меньше всех струсил».
А то, что Государь все-таки дал в тот вечер согласие на «ответственное министерство», могло быть тактическим шагом с его стороны, который, при благоприятном повороте событий, было вполне правомерно объявить незаконным.
![Страница дневника Государя от 2 марта 1917 года Страница дневника Государя от 2 марта 1917 года](/data/2012/03/15/1233213650/Stranitsa_dnevnika_Gosudarja_2_marta_1917g.jpg)
Наступила ночь с 1-го на 2-е марта 1917 года. Государь записал в дневнике: «Доехать до Царского не удалось. А мысли и чувства все время там. Как бедной Аликс должно быть тягостно одной переживать все эти события. Помоги нам, Господь!»
Перед Богом
В ту ночь (ее нередко называют Гефсиманской) Царь не спал. Думается, он понимал, что завтра к нему приступят с бОльшими требованиями. Мы не можем знать его молитвы, лишь церковное молитвенное слово дерзает говорить об этом. Например, в одном из акафистов царственным мученикам (четвертый кондак) читаем: «Ты же, благоверный царю Николае, братоубийства в державе своей избегнути хотя, власть земную и славу оставил еси, и умолял еси Господа, да сохранит на Руси верных Богу и поющих Ему: Аллилуия». И далее, в четвертом икосе: «Слыша и видя Отечества своего нестроение и разорение, молился еси, святый Царю Николае, да спасет Пречистая Матерь Дом Свой – державу Российскую, и се явися образ Пресвятыя Богородицы Державныя, и прия Царица Небесная скипетр и державу отверженнаго народом царя земнаго».
Государь не только молился в ту ночь, он и читал. Но сначала нужно рассказать об одном из чудес недавнего времени, связанных с почитанием царственных мучеников. В феврале 1997 года один человек, пожелавший остаться неизвестным, пожертвовал в библиотеку церкви св. Александра Невского г. Пскова книгу «Ветхий Завет», изданную до революции. Человек, пожертвовавший книгу, утверждал, что она была найдена в вагоне императорского поезда в марте 1917 года. На отдельных листах в ней имеются карандашные заметки, а на двух страницах – краткие рукописные записи. Криминалистическое расследование подтвердило: это рука Государя Николая II. Факсимильное издание этой книги, под названием «Завет Государя», осуществлено в 2000 году издательством «Лествица», с благословения патриарха Алексия II, с приложением статьи о криминалистическом расследовании карандашных пометок. Итак, Государь читал Ветхий Завет в ночь с 1-го на 2-е марта 1917 года, эта книга перед нашими глазами, и мы можем раздумывать над тем, почему подчеркнут или выделен тот или другой стих.
![Факсимильное издание Ветхого Завета, который Государь читал в ту ночь Факсимильное издание Ветхого Завета, который Государь читал в ту ночь](/data/2012/03/15/1233214217/Faksimil_noe_izdanie_Vetkhogo_Zaveta_kotorii_chital_Gosudar_v_tu_noch.jpg)
Государь или отчеркивал отрывок сбоку, или подчеркивал отдельные фразы. Иногда его мысль понять невозможно. В книге Левит, например, есть указание: «Всякий скот, у которого раздвоены копыта, <…> ешьте» (Лев. 11:3). И почему-то выделены Государем слова: «раздвоены копыта». Есть места, не совсем понятные. Например, в стихах: «Если брат твой обеднеет и придет в упадок у тебя, то поддержи его, хотя бы то был пришлец и поселенец, чтобы он жив был у тебя. Не бери от него роста и прибыли, и бойся Бога твоего» (Лев. 26:35-36) выделена последняя фраза, и непонятно, что связывать с «ростом и прибылью». Но в целом мысль Государя совершенно ясна: народ призван ходить перед Богом.
![Из книги Бытие, из истории Иосифа Из книги Бытие, из истории Иосифа](/data/2012/03/15/1233214259/Iz_knigi_Bitie_iz_istorii_Iosifa.jpg)
Некоторые отрывки достойны особого внимания. Так, в книге Левит заголовок «Глава ХХVI» обведен карандашом, и в этой главе много сплошных, идущих одно за другим, подчеркиваний. Например: «Если вы будете поступать по уставам Моим, и заповеди Мои будете хранить, и исполнять их, то Я дам вам дождь в свое время, и земля даст произрастения свои <…> и будете есть хлеб свой досыта, и будете жить на земле безопасно. <…> и дам вам плодородие, и размножу вас, и буду тверд в завете Моем с вами <…>. И поставлю жилище Мое среди вас, и душа Моя не возгнушается вами». Далее: «Если же не послушаете Меня <…> и нарушите завет Мой, то и Я то же сделаю с вами, и пошлю на вас ужас, чахлость и горячку, которые повредят глаза и измучат душу. <…> Если и при всем том не послушаете Меня, то Я всемерно увеличу наказание за грехи ваши и сломлю гордое упорство ваше <…> И наведу на вас мстительный меч в отмщение за завет».
![Из книги Левит Из книги Левит](/data/2012/03/15/1233214221/Iz_knigi_Levit.jpg)
Приведем наиболее выразительные места из отмеченных Государем - это в книге Исход. В скобках, для связности, помещен неотмеченный текст: «[И сказали Моисей и Аарон всему обществу сынов Израилевых: вечером узнаете, что Иегова вывел вас из земли Египетской. И утром увидите славу Господню, ибо услышал Он ропот ваш на Господа: ] а мы что значим? что вы на нас ропщете? <…> мы что? Не на нас ропот ваш, но на Господа» (Исх. 16:8). «[Моисей возопил ко Господу и сказал:] что мне делать с народом сим? еще немного, и они побьют меня камнями» (Исх. 17:4). (Выделено мною. – А.М.).
Было бы натяжкой проводить параллели между Моисеем и Николаем II, но их несомненно роднит отношение к народу (жестоковыйному!) как к своему народу и предстояние за него перед Богом. Неслучайно отметил Государь и такие слова в книге Исход: «[Моисей <…>сказал: О, Господи! народ сей сделал великий грех тем, что сделал себе золотого тельца.] Итак, простишь ли грех их? А если нет, то изгладь меня из книги Твоей, в которую Ты вписал. [Господь сказал Моисею]: того, кто согрешил передо Мною, изглажу из книги Моей». (Исх. 33:31-34) (Выделено мною. – А.М.).
![Из книги Исход Из книги Исход](/data/2012/03/15/1233214223/Iz_knigi_Iskhod.jpg)
Государь относился к народу как отец. Отпустив нас на сторону далече, он хорошо понимал (в особенности, после того, как к власти пришли большевики), что оттуда быстро не возвращаются, но сохранил отцовское чувство до самой смерти. По множеству свидетельств, он сохраняет его и по смерти телесной, предстательствуя за нас у Престола Божия. Думается, что это не на шутку связано с тем, что отпустил он нас, хоть и с великой горечью, но ничего не затаивая в душе. Любовь ничего не затаивает.
![Икона отрекшегося Государя Николая II Икона отрекшегося Государя Николая II](/data/2012/03/15/1233214257/ikona_otrekshegosja_Gosudarja_Nikolaja_II.jpg)
Что означает слово «держава»
Стоит побывать в Казанском храме, в Коломенском, и постоять у той самой «Державной» иконы. Ее лик описанию не поддается, надо его видеть. Называют его строгим (порой даже «грозным»), но это неверно. Выражение лица Пресвятой Богородицы на этой иконе так глубоко и так исполнено мысли, что единственная возможность – самому всмотреться и самому подумать… Слава Богу, «Державную» икону хорошо поновили, не повредили.
Надо заметить, что держава в руке Богородицы на этой иконе – без креста. Можно толковать это так, что Пресвятая Владычица взяла на Себя попечение о безбожной стране.
Рассказывают, что в годы советской власти один из списков «Державной» иконы находился в музее религии и атеизма в Ленинграде (в Казанском соборе) и что рядом с иконой висела молитва – как образчик антисоветской агитации со стороны Церкви. Таким образом, у людей была возможность придти и (потихоньку) молитву переписать. В ней говорится и так:
«Благодарим Тя за неизреченное милосердие Твое, яко благоволила еси явити нам, грешным и недостойным, сию святую и чудотворную икону Твою во дни сия лукавыя и лютыя, яко вихрь, яко буря внутренняя нашедшая на страну нашу, во дни уничижения нашего и укорения, во дни разорения и поругания святынь наших от людей безумных, иже не точию в сердце, но и устнами дерзостно глаголют: несть Бог: и в делех сие безбожие показуют. <…> О, Преблагословенная Мати Божия, Державная Помощнице, крепкая Заступнице! Благодаряще Тя со страхом и трепетом, яко раби непотребнии, припадаем Ти со умилением, с сокрушением сердечным и со слезами, и молим Тя и стеняще вопием Ти: спаси нас, спаси! Помози нам, помози! Потщися: погибаем!»
![Образ Державной иконы Божией Матери. Тот самый.](/data/2012/03/16/1233215564/Obraz_Derzhavnoi_ikoni_v_Kazanskom_khrame_Kolomenskoe.jpg)
Обращаясь к этим словам, мы можем хоть что-то, в какой-то мере, представить за наших сестер и братьев, живших в те лютые времена. А также заметить, что и нам бы так же возопить к Богородице, ибо наше время, не будучи лютым, усложняет лукавство, предлагая безбожие комфорта при благодушном, «толерантном» отношении и к Церкви, и к вере… Как сказал один московский священник (может быть, слишком сильно): изгнанный бес коммунизма привел семь бесов, злейших себя.
Что же делать? Люди живут себе и живут: лишь бы дети были здоровы. Человек считает, что с ним все в порядке, и не замечает своего безразличия, он бы весьма удивился, услышав, что к нему применим библейский эпитет – жестоковыйный. А, наверное, нужно… отпустить других! Покаяние в смертном грехе безразличия и рыхлости неотделимо от покаяния в собственном пафосе. Нужно верить в Россию радостно, как верят некоторые священники, так что никаким разговором их не собьешь: любят и верят. Как верил «езерский» старец Николай. Его спросили: «Батюшка, а когда Россия воскреснет?». Он улыбнулся и сказал: «А она не умирала».
Только Господь избавляет и от жестокосердия, и от всякой натужной мысли, может, по смыслу и справедливой. С Ним легко, может, горестно, но – легко. Так легко было нашему Государю во вся дни заточения, при всей горести, при всем, что творилось. Так что в нем и в Государыне сохранялась – держава… Ибо слово «держава» (см. у Владимира Даля) означает «крепость, силу, прочность, твердую связь, надежность в скрепе», таким образом, в применении к стране «держава» - это страна, обладающая внутренней, духовной крепостью, а не то чтоб государственной мощью.
Спаси нас. Владычица. Не возгнушайся, спаси!
Читайте также: