Как не надо читать святых Отцов. Ч.2
Вторая ловушка: "богословие с сигаретой".
Не только "экуменические" собрания могут быть легкомысленными и фривольными; можно отметить именно тот же тон на "православных" встречах и собеседованиях, и на собраниях "православных богословов". Не всегда на таких собраниях непосредственно занимаются свв. отцами или дискутируют о них, но осведомленность о духе таких собраний подготовит нас к пониманию той среды, которую серьезные с виду православные богословы приносят с собой, когда начинают заниматься духовностью и богословием.
Одна из крупнейших "православных"
организаций в США - "Объединенные русские православные клубы" (FROC -
ОРПК), куда входят в основном члены бывшей Русско- Американской митрополии; на
ежегодных съездах этой организации проводится деятельность, типичная для
"православия" в Америке.
Выпуск "Русского Православного Журнала" за октябрь 1973 посвящен съезду этого года, на котором епископ Димитрий Хартфордский сказал делегатам: "То, что я здесь вижу, а я говорю это совершенно искренне - это что ОРПК - потенциально величайшая духовная сила во всем американском Православии" (с. 18). Действительно, на съездах присутствуют клирики, обычно включая митрополита, ежедневно проводятся богослужения, и всегда бывает семинар по религиозной теме.
Знаменательно, что на семинаре в этом году (который шел под девизом, в "американско- православном" духе: Что? Опять Великий пост?), "поднимались вопросы о соблюдении субботнего вечера в качестве подготовки к воскресному дню. Возникают конфликты потому, что американский стиль жизни сделал субботний вечер "социальным вечером" недели.
Один присутствующий священник дал на этот вопрос православный ответ: "Он за то, чтобы субботним вечером посетить вечерню, исповедаться, и потом спокойно провести вечер" (с. 28). Но для тех, кто устраивал съезд, явно не существовало никакого конфликта; они давали (как и на каждом съезде) танцы вечером по субботам полностью в "американском стиле", и в другие вечера также давали развлечения, включая "забавы для подростков" "с рок-оркестром", игрушечное казино "в обстановке, напоминающей Лас-Вегас", а для мужчин обучение "культурному искусству танца живота" (с. 24).
Иллюстрации, сопровождающие статьи, показывают некоторые из этих фривольностей, удостоверяя нас, что "православные" американцы никак не отстали от своих соотечественников в позорно-нечестивых развлечениях; причем вперемешку идут снимки Божественной литургии. Такая смесь святого и фривольного считается сегодня "нормальной" в "американском православии". Но с какой духовной подготовкой может человек прийти на Божественную литургию, если он провел вечер накануне, празднуя духу мира сего, и провел многие часы воскресного отдыха в совершенно фривольных развлечениях? Трезвый наблюдатель может лишь ответить: такой человек несет с собой мирской дух, и самый воздух, которым он дышит, пропитан обмирщенностью; поэтому для него самое Православие входит в "непринужденный" американский "стиль жизни". Если бы такой человек начал читать свв. отцов, которые говорят о совершенно другом образе жизни, он либо нашел бы их совершенно безотносительными к его собственному образу жизни, либо потребовалось бы исказить их учение, чтобы сделать его применимым к его образу жизни.
Теперь посмотрим на более серьезное
"православное" собрание, где даже упоминались свв. отцы: ежегодные
"конференции" "Православной студенческой комиссии". В
осеннем номере журнала Concern за 1975 приведен ряд фотографий конференции 1975
года, цель которой была совершенно "духовная": тот же
"непринужденный" дух, молодые женщины в шортах (что постыжает даже
съезд ОРПК!), а священник читает "вступительную речь", держа руку в
кармане... и в такой атмосфере православные христиане обсуждают такие темы, как
"Святой Дух в Православной Церкви". Тот же номер журнала Concern дает
нам возможность проникнуть в то, что происходит в умах таких внешне
"непринужденных" людей. Новая колонка об "освобождении
женщин" (заглавие ее настолько намеренно вульгарное, что его здесь не
приводим), ведет ее умная молодая новообращенная: "Когда я обратилась в
Православие, я чувствовала, что осознаю большую часть проблем, с которыми мне
предстояло встретиться в Церкви. Я знала о скандальных национальных противоречиях,
разделяющих Церковь, о ссорах и фракциях, заедающих приходы, и о религиозном
невежестве..." Затем ведущая переходит к возражению против традиционного
сорокадневного "очищения" родильницы, а также других
"старомодных" устроений, которые этой "просвещенной"
современной американке представляются "нечестными".
Вероятно, она никогда не встречала настоящего православного священника или мирянина, который объяснил бы ей значение или сообщил ей настроение подлинно православного образа жизни; возможно, если бы она встретила такового, то не пожелала бы понять его, ни уразуметь, что самая серьезная "проблема" новообращенных сегодня - вовсе не критика православного окружения, с такой легкостью могущая быть проводимой, а скорее сосредоточение новообращенных на собственных внутренних действиях (mind and attitude).
Образ жизни, отражаемый журналом Concern - не православный, и самое его настроение делает любое приближение к православному образу жизни почти невозможным. В таких периодических изданиях отражаются мнения большинства нынешних чванных, эгоистичных, фривольных молодых людей, которые, когда приходят к религии, ожидают обрести "духовность с комфортом", нечто тотчас доступное их незрелому уму, отупленному "современным образованием". Сегодняшние молодые (и многие старшие) клирики, сами находясь под воздействием мирской атмосферы, в которой вырастает молодежь, иногда опускаются до того, что льстят молодым людям, попуская им легкомысленно критиковать старших и их православные "гетто", и в лучшем случае дают бессильные академические лекции на темы, далеко превышающие их разумение. Что пользы говорить с такой молодежью об "обожении", или о "пути святых" (Concern, осень 1975), - понятиях, несомненно интеллектуально постижимых для сегодняшнего студенчества, но к которым они эмоционально и духовно совершенно не готовы, не зная азов православного борения и отделения себя от своего мирского окружения и воспитания? Без такой подготовки и обучения основам духовной жизни, лекции не дадут духовного плода.
Видя, из какой среды выходят сегодняшние молодые
православные в Америке (да и по всему свободному миру), не удивляешься, когда
обнаруживаешь общее отсутствие серьезности в трудах - лекциях, статьях, книгах
- по православному богословию и духовности, и вклад даже лучших лекторов и
писателей в "основном потоке" сегодняшних православных юрисдикций
представляется до странности бессильным, не имеющим духовной силы. То же и на народном
уровне: жизнь рядового православного прихода нынче производит впечатление
инертности, совсем как у сегодняшних "православных богословов".
Почему так?
Бессилие Православия, столь обширно выражаемое и
переживаемое сегодня, само по себе, несомненно, является производным нищеты,
отсутствия серьезности, современной жизни. Православие сегодня, с его
священниками, богословами и верующими, стало мирским. Молодые люди,
приходящие из комфортабельных домов и принимающие или ищущие ("коренные
православные" и обращенные схожи в этом отношении) религии, которая была
бы недалека от той самоугождающей жизни, которую они знали; профессора и
лекторы, среда которых - академический мир, где, как известно, ничто не
принимается всерьез в последней инстанции, как вопрос жизни и смерти, и где и
происходят почти все эти "собеседования", "конференции" и
"институты", - все эти факторы, вместе взятые, производят
искусственную, тепличную атмосферу, в которой, что бы ни говорилось о
возвышенных истинах Православия, или об опыте, - в силу самого контекста, в
котором оно говорится, и мирской ориентации говорящего и служащего, не может
достать до глубин души и вызвать глубокую преданность, какая была нормальной
для православных христиан.
В противоположность этой тепличной атмосфере, естественное, православное образование, естественная передача самого Православия происходит в той среде, которая прежде воспринималась как естественная православная: в монастыре, куда не только послушники, но и набожные миряне прибывают научаться как от самой атмосферы святыни, так и из беседы с особенно почитаемым старцем; в нормальном приходе, если его священник "старомодного" образа мыслей, горит духом Православия и столь желает спастись своим пасомым , что не потакает им в их грехах и мирских привычках, а всегда побуждает их к более высокой духовной жизни; даже в богословской школе, если она старого типа, а не смоделирована с мирских западных университетов, чтобы там была возможность живого общения с истинно- православными учеными, которые действительно живут верой и мыслят в соответствии со "старой школой" веры и благочестия.
Но все это - то, что когда-то считалось
нормальной православной средой - ныне отвергнуто православными, которые
находятся в гармонии с искусственной средой современного мира, и уже не является
даже частью бытия нового поколения. В русской эмиграции "богословов"
новой школы, которые желают быть в ладу с интеллектуальной модой, цитировать
новейшую римо-католическую или протестантскую мысль и принимать весь
"непринужденный" тон современной жизни и, в особенности,
академического миpa, метко прозвали "богословами с сигаретой".
Одинаково справедливо можно назвать их "богословами с бокалом вина"
или приверженцами "богословия на полный желудок", либо
"духовности с комфортом". Их слово не имеет силы, потому что они сами
целиком от миpa сего и обращаются к мирским людям в мирской атмосфере - из
всего этого получаются не христианские подвиги, а лишь пустые разговоры и
никчемные, напыщенные фразы.
Точное отражение этого духа на популярном уровне
можно видеть в короткой статье, написанной известным мирянином Греческой
архиепископии в Америке и опубликованной в официальной газете этой юрисдикции.
Явно находясь под влиянием "отеческого возрождения", охватившего
Греческую архиепископию несколько лет назад, этот мирянин пишет: "Очень
необходимо сегодня "успокоиться". Это, в сущности, важная часть
нашего православного предания, но быстрый мир, в котором мы живем, кажется,
вытесняет это из нашего расписания." Для обретения этой тишины он советует
"положить начало, даже в наших домах... За столом перед едой, вместо
положенной молитвы, почему бы не устроить минуту молчаливой молитвы, а затем
вместе прочитать "Отче наш"? Можно было бы попрактиковать это в
качестве эксперимента в наших приходах во время службы.
Не нужно ничего добавлять или убавлять. Просто в конце службы оставить всякие молитвы вслух, пение, чтение и движение, и просто постоять в тишине, и пусть каждый из нас молится о присутствии Бога в наших жизнях. Молчание и дисциплина тела составляют значительную часть нашего православного предания. В прошлые века это называлось в Восточной Церкви "исихастским движением"... Пребывать в покое. Это положит начало тому внутреннему обновлению, в котором мы так нуждаемся и к которому должны стремиться" (The Orthodox Observer, 17 сентября 1975, с. 7).
Автор, очевидно, имеет благие намерения, но, как
и сами сегодняшние православные церкви, он поймался вловушку мирских помыслов,
которые делают для него невозможным нормальное православное видение вещей.
Нужно ли говорить, что тому, собирается читать свв. отцов и проходить
"святоотеческое возрождение" только для того, чтобы вставать в свой
режим время от времени момент чисто наружного молчания (явно исполненного
изнутри мирской настроенности всей его жизни вне этого момента!), и напыщенно
называть это высоким именем исихазма, - тому лучше бы и вовсе не читать свв.
отцов, ибо это чтение просто сделает нас лицемерами и фальсификаторами,
способными не более, чем православные молодежные организации, отделять святое
от фривольного.
Чтобы приблизиться к свв. отцам, нужно стремиться выйти из атмосферы мира сего, признав ее тем, что она есть. Кто чувствует себя, как дома, в миpe истинной православной духовности, настроенность которой совершенно иная, чем та, что присутствует в этих типичных выражениях "религиозной" обмирщенности. Мы должны считаться с истиной, хотя бы она и причиняла боль: тот, кто серьезно читает свв. отцов и стремится, в меру своих сил (даже на очень примитивном уровне) вести православную жизнь, - не должен идти в ногу со временем, должен быть чужим в атмосфере современных "религиозных" движений и дискуссий; должен сознательно стремиться вести жизнь, совершенно отличную от той, которая отражена почти во всех нынешних "православных" книгах и периодических изданиях. Конечно, все это легче сказать, чем сделать; но есть некоторые указания общего порядка, которые могут помочь нам в этой борьбе. К ним мы вернемся после краткого исследования еще одной ловушки, которой следует избегать при нашей работе со свв. отцами.